В этом году в начале января просто антарктический холод - столбик термометра не поднимается выше -25ºC. Говорят, Лев Гумилев считал, что граница Европы на севере совпадает с положительной изотермой января. Ох, и далеки же мы нынче от Европы. Градусов на 20 по Цельсию... Сводки погоды передают с регулярностью и драматизмом боевых сводок с переднего края. Путин журит северных губернаторов, в Карелии замерз сжиженный газ, в Питере рвутся трубы, отключают электричество и горячую воду, Финский залив замерз (говорят впервые за последние сто лет) и питерский порт закрывают. Ну а мы отправились вшестером справлять православное Рождество в Изборск, несмотря на предупреждение о новом похолодании. А с другой стороны, не все ли равно, где мерзнуть? По дороге было очень красиво: небо ясное и голубое, низкое зимнее солнце, деревья все в инее. Смотреть из окна теплой машины - одно удовольствие. В Изборске, который лежит в сорока с небольшим километрах по шоссе к западу от Пскова, нас ждал заранее зарезервированный гостевой домик, который стоит на краю обрыва под стенами древней крепости.
Считается, что Изборск древнее Пскова, чем очень гордятся местные жители. На виду щиты с надписью "Изборску - 1140 лет". По легенде в Изборске княжил младший брат Рюрика Трувор. А в 1240 году Изборск штурмовали рыцари ливонского ордена . Та первая крепость была на древнем Труворовом городище. "Новая" крепость на Жеравьей (т. е. Журавлиной) горе, вначале деревянная с одной каменной башней, затем - с каменными стенами (1330 год), до начала XVI века выдержала восемь крупных осад и ни разу не была взята неприятелем. В 1368 году крупные силы немцев с многочисленными стенобитными орудиями 18 дней долбили стены, но отошли, не добившись успеха.
Ну а мы штурмовали крепостной вал, топтали крутую тропку по девственному снежному склону, а потом скатывались с визгом на попе назад к нашему домику. От него идет тропинка к ключам. Обычно они не замерзают, и в полынье на озере всю зиму живут лебеди. Но в этом году полынья замерзла, и лебеди куда-то улетели.
На следующее утро прямо из окна было видно морозный кровавый рассвет. В домике было тепло, градусника не было, так что пугать нас было некому. Поэтому все утро мы по колено в снегу запускали спортивного воздушного змея градусах при -20º или ниже, плюс ветер. А когда совсем замерзли, полезли тропить тропку к Труворову кресту.
Вечером ездили в деревню в 15ти километрах, в гости к Татьяне Огаревой - хозяйке музея Сето, про который можно почитать на сайте Маши Туриной. Вот там мы действительно замерзли. У нее дом старый, захламленный и холодный. Она нам играла на пианино, которое пережило ленинградскую блокаду, да и обстановка в доме сильно напоминала блокаду или эвакуацию. Так что мы там вежливо померзли, попили чайку и сбежали греться в свой теплый, благоустроенный домик. А ночью мы отправились на ночную рождественскую службу в Печерский монастырь. Приступ благочестия меня не посетил. Во-первых, мы приехали к 10ти, а служба началась только в полночь, так что пришлось болтаться ночью на морозе часа полтора вокруг монастыря. Во-вторых, я была слишком озабочена тем, чтобы быть одетой по всей форме, а это нелегко на таком морозе. Разумнее всего было бы одеть летнюю юбку в цветочек поверх стеганых лыжных штанов. В храме была давка (зато тепло), а у монахов было такое выражение лица, будто это не Рождество, а похороны. Так что я, откровенно говоря, была рада, когда мы наконец оттуда выбрались.
На следующий день разведка донесла, что ночью в Печерах было -35º. Утром был звенящий мороз и абсолютное безветрие, дым шел столбом. Мы даже забрались на смотровую башню. А вечером делали ледяной фонарь, жарили сосиски и пели под гитару. Ледяной фонарь - давняя моя мечта. Что-то такое я когда-то вычитала у Астрид Линдгрен. Не знаю, как его делают шведы, а мы три дня морозили прямоугольные ледышки на балконе, потом вырезали украшения из прозрачного пластика. Когда потом приклеивали водой на 25ти градусном морозе, лед трещал и трескался. В сумерках пошли строить фонарь на живописном обрыве, взяв целую упаковку чайных свечек. При такой температуре снег совсем не лепится, сухой как порошок. И все равно, для первого раза вышло совсем неплохо. А в следующий раз технологию можно будет усовершенствовать. Фонарь горел несколько часов, за это время свечки глубоко ушли в снег. А восьмого утром погода сменилась, "потеплело" до -10º. Стало не так красиво, деревья почернели, небо затянуло. Самое время ехать домой.
Этот старинный русский город на первый взгляд кажется обычной деревней нашего сегодняшнего дня. Людям тяжело и голодно живется. Дороги, как и везде, не чищены, в магазине нет и никогда небыло изобилия, на работу надо ездить за тридевять земель, кажется, если нет машины, то нет и работы - не доехать. Чем живут, чем заняты живущие здесь люди, какая у них может быть светская жизнь - не понятно.
Ответ на вопрос появляется сразу: они живут Богом и тем, что не дали себе возможности затеряться в огромном городе, который убивает в нас самих себя. Все трудности быта, которые кажутся нам непреодолимыми, на самом деле не занимают столько сил и времени, если делать их от души и с любовью. "Если вам тяжело висеть на карнизе, примите форму карниза - станет легче" (Б.Акунин) И окажется, что можно играть на пианино в промерзшей комнате, пройти два километра по морозу в пургу, чтобы попеть с девчонками (которым за 50). Можно дать приют уставшему незнакомцу, зашедшему на свет в окне, не спрашивая кто он и что принесло его в столь глухое место, а просто радуясь неожиданной встрече. Можно найти время, чтобы отправиться калядовать в незнакомый дом по всем правилам: с вифлеемской звездой, изукрашеным сито, песнями и плясками, твердо зная, что тебе будут искренне рады.
Но самое радостное для нас то, что преодолев свои комплексы и забыв городские условности, мы через пару дней принимаем эти правила игры. И становимся детьми. Хотя бы на пару оставшихся дней.
